Верхний пост

Тут я подумал, что уже пришла пора сотворить верхний пост.
Раньше, когда меня читали немногочисленные знакомые, друзья и коллеги, в этом смысла никакого не было, теперь же количество друзей увеличивается ежедневно и экспотенциально. Мне жалко стало этих новых читателей, ведь найти логику в отдельно взятом рассказе или воспоминании сложно, а читать все посты в поисках причинно-следственных связей  нелепо.
Поэтому буквально пара слов о себе: зовут меня Михаил, занимаюсь проектным менеджментом. Ранее занимался приватизационными процессами, слияниями и поглощениями, акциями, аукционами и тому подобным. Поглощение одного московского акционерного общества, куда я был приглашен как консультант, неожиданно стало превращаться из простого в недружественное. А из недружественного в полномасштабную корпоративную войну. После того как один из участников этой схватки  (к сожалению, им стал наш конкурент) в 2006 году заключил северо-антлантический пакт о дружбе и добровольном рабстве с госпожой Батуриной, все глупые арбитражные споры, суды по голосованию и кворумам на собраниях акционеров и прочая чепуха, кормящая армию корпоративных юристов, была отброшена в сторону как одеяло с постели куртизанки. Все стало просто: уголовное дело, привлечение тех, кто не особо прятался, в качестве подозреваемых. И в конце концов, в марте 2007 года на предварительном слушании судья решил ознакомить обвиняемых с устройством, убранством и архитектурными особенностями исторического памятника нашей страны - Бутырским тюремным замком.
Собственно, и журнал я начал вести именно в Бутырке. Как возможность выплеснуть эмоции в сторону, некая психологическая защита. Но и как просто место, где мне хотелось сохранить свои ощущения, встречи, лица и морды. Потом был трехлетний перерыв, связанный с ужесточением режима в Бутырке, этапированием в Рязанскую область и пребыванием в ИК. В октябре 2011 года я освободился по УДО и вернулся к журналу, стараясь придерживаться хронологического порядка повествования.
Сейчас это журнал о жизни, семье, работе; криминальных историй и тюремных баек становится все меньше. Их заменяют редкие комментарии по знаковым уголовным делам, эссе, злобные замечания на злобу дня, воспоминания о студенческих и не только временах.

Пишу я нечасто: один-два раза в неделю, так что вашу френд-ленту не замусорю. Перепосты не делаю, а исключения из этого правила только его подтверждают. Пишите, задавайте вопросы, буду рад общению.

И это не все о маме

Короткий, но поучительный рассказ про маму.

Я немного кокетничаю, потому что про маму нельзя написать коротенько. И поучительно тем более. Особенно про мою.

Моя мама всегда была человеком любознательным, любящим и умеющим учиться. С возрастом ее любознательность начала превращаться в любопытство; а желание учиться  - в желание делиться знаниями и в производство опытов над окружающими и собой. Мама всегда была «на переднем краю» научной мысли, следила за «продажными девками империализма» генетикой и кибернетикой. Пока в нашей истории, которая еще толком и не началась, все замечательно.

Collapse )

Чур я в домике (хроники карантина)

Хроники карантина.

День первый.

Позвонили с работы. Умирающим голосом им зачитал постановление мэра Собянина. Спал до обеда. На обед разложили с женой на столе сыры, чоризо, хамон, открыли бутылочку Риохо. Зря что ли в Испании были. А жизнь-то неплоха, братцы.

День второй.

Внимательно читаю разные статьи и посты о коронавирусе. Их тысячи. Статей. Какие же умные люди в авторах есть. Так правильно все объясняют, доводы, графики, то-се. Вот только все эти замечательные люди обитают в виртуальной вселенной, где их можно в обычной жизни встретить? Руку пожать, в глаза посмотреть, в рожу плюнуть. Вообщем, если все прочитать, то считай стал вирусологом 80-го левела. Подвел итоги, получилось вот что. Мои френды по фейсбуку призывают к социальной ответственности и самоконтролю, самоизоляции и самоудовлетворению. В одноклассниках же говорят, что все вранье, "все придумал Черчилль", "проклятые китайцы", надо выпить водки и чтобы не было паники - купить побольше туалетной бумаги, консервов и гречи. Вот я со всем согласен, кроме одного. Какой на хрен гречи? Гречки! Гречки, вашу мать, черти нерусские!
И еще. Вот больше об социальной ответственности говорят люди, искренне и наивно верящие, что они управляют своей жизнью, контролируют ее. А их протогонисты считают, что этим бездельникам можно дома сидеть и гораздо дольше двух недель, ибо мир не заметит их отсутствия. Кроме падения выручки в Жан-Жаке.

День третий.

Collapse )

А мы и в консерваторию могем

Сколько веревочке не виться, а воздушным шариком ей все равно не стать. И мне придется выполнять старое обещание: рассказать про Курентзиса, Бетховена и Консерваторию.
Было замечательно, музыка материализовывалась в зале, приобретала объем и форму. Собственно про концерт все. Ну еще оркестр сыграл Вторую и Пятую симфонии, почему-то пропустив Третью и Четвертую. То ли потеряли партитуру, то ли не учили математику, то ли специально все кортасарски поперепутали, не знаю. Да и не важно. Главное, что было здорово. И в Пятой был "Тадададам!". Такой "Тадададам!", что всем тадададамам Тадададам! Ух!
А какое пиршество красок было у входа на Большой Никитской! Ой вэй! Каких только мигалок на каких только дорогих и неприлично дорогих автомобилях можно было увидеть. Весь столичный бомонд съехался потреблять культуру. ФСБ-шники, депутаты, чиновники и другие "дорогие мои москвичи" с женами и подругами. Элита.
И вспомнилось мне, как в детстве меня с братом водила мама на классическую музыку. В Консерваторию и Зал Чайковского. Водили брата, конечно. Он играл на скрипке в музыкальной школе им. Прокофьева и подавал надежду. Я был за компанию. Тут вообще трагическая история. Когда выяснилось, что у еврейского ребенка нет вообще ни слуха, ни голоса, ни чувства ритма, то была выведена толерантная формула "зато Миша добрый мальчик". Я продержался под этой вывеской почти год, пока не съездил в спортивный лагерь, занимаясь, как всем казалось, абсолютно травоядным настольным теннисом. Там в лагере я идеально освоил удар "накат справа" и по возвращению в Москву выбил им молочных зубов больше, чем очков на чемпионате Москвы по настольному теннису среди детей. Но это отдельная история. Не забыть бы забыть ее вам рассказать.
Но пока я пребывал в статусе "зато Миша добрый мальчик" меня брали на концерты. Так вот. Контингент на концертах был совсем иной. Не зря же слово контингент рифмуется с интеллигент. Основную массу составляли старушки разной степени состаренности: от 30-ти лет и выше. Сейчас-то я понимаю, что это были молодые женщины разной степени молодости, но тогда я считал иначе. Все мы делаем в семилетнем возрасте ошибки юности. У этих слушальниц в руках были ноты. И все они в них напряженно смотрели. А потом... Потом какой-нибудь музыкант или оперный певец или даже солист на виолончели вдруг играл (или брал голосом) не ту ноту. И тогда как по мановению волшебной палочки, или как будто к креслам был проведен ток в мало ампер, а рабочий сцены нажал рубильник, все они подскакивали на пару сантиметров, поднимали левой рукой ноты, а указательным пальцев правой руки тыкали в неправильно сыгранную ноту. Причем все в тишине, ибо музыка священна. Аминь.
Что-то мне подсказывает, что исполнители специально ошибались, дабы доставить удовольствие этим истинным ценительницам. Это как гроссмейстер может проиграть одноглазому любителю одну партию из ста.
А теперь на смену умеющих читать ноты пришли умеющие считать банкноты. Каламбур. Сам придумал.
Вот это все, что я хотел рассказать про оркестр Теодора Курентзиса в Большом зале Консерватории.

Электротеатр/ какое странное название

Любителям сэкономить на билетах и просто почитать про чьи-то путешествия в храмы Мельпомены я дарю рецензию двухлетней давности.
Ходил в театр. Я ведь хожу запоем, если уж пошел один раз неделю назад, то так и буду ходить до наступления полного эмоционального экстаза. И в каждый такой "запой" я отбираю спектакли на свой личный конкурс имени Ганса Христиана Амундсена по названию "ГОЛЫЙ КОРОЛЬ". Вчерашний спектакль точно будет одним из главных претендентов на победу. Давно мне не попадалась такая захватывающая и бредовая заумь. Да еще и от импортного и культового итальянского режиссера. Смысл спектакля настолько скрыт под слоем символов и внешних эффектов, что не сразу понимаешь, что его просто нет. Режиссер просто издевается над зрителем за его же деньги. Одно приятно, что там актерам достается даже поболе, правда им за гонорар, наверное. Ребята учились в Щуке на отлично, теперь в противогазах и ОЗК катают огромное колесо, - жизнь удалась. Еще не Гамлет, но уже не массовка.
Зрителя гоняют по залу, не присесть, не привстать, а в оконцовке, когда актеры, дети и старушки уходят, разбирая доски на заднике, открывают за ним певца и музыканта, которые начинаю издавать из электропианино и собственной глотки мерзкие резкие громкие низкие звуки на границе человеческого слуха, наступает апофеоз. Как будто гигантская дрель размером с дом сверлит этот дом. Бетон, стекло, пенопласт. И вот эти чарующие звуки минуту, две, пять... В полной кромешной темноте. На ощупь я ушел в гардероб, где выяснил, что этот музыкальный номер будет звучать "до последнего клиента", пока самый завзятый театрал, мечтающий побиссировать и покричать "Браво" не дотумкает, что все актеры-гримеры-осветители уже давно дома жрут жаркое и мясную солянку. В следующий раз если меня занесет нелегкая на эту пьеску, то я обязательно возьму с собой хорошие наушники с акробатическим рок-н-роллом, добрую компанию, выпивку и закуску. Мы разляжемся на полу как охотники на привале, будем выпивать,закусывать, танцевать, пока они во главе с режиссером Кастелуччи не придут к нам с мольбой и пониманием собственного поражения в битве искусства со здравым смыслом.
Кстати, весьма символично все это действо носит интригующее название «Человеческое использование человеческих существ».

театр начинается-начинается...

Все знают, что я завзятый театрал. А кто не знает, тот догадывается. Меня хлебом не корми, а отведи в театр, в буфет. И вот всегда попадаются мне на пути спектакли хорошие и разные. Причем про хорошие спектакли пишут рецензии хорошие критики, а про разные приходится мне. И я так научился это делать, что могу облить сарказмом любой, самый замечательный театр. То есть "автор не согласен с тем, что он написал", ну вы поняли.
Дмитрий Крымов. То есть я сначала подумал и хотел написать, что Юрий Грымов, а на самом деле Дмитрий Крымов. Как подсказали мне знающие товарищи. Со мной всегда так: готовишься к одному, а судьба подкидывает совсем другое. Хоть стой, хоть садись (а я и так и так могу). Отличный режиссер и художник. Его "Демон. Вид сверху" - как картинки в детском калейдоскопе завораживали и гипнотизировали. Однако я вам расскажу про другой спектакль - "Русский блюз. Поход за грибами". Эпическая картина. Сценарий прост - как будто разным людям дали задание - написать короткую личную ассоциацию про грибы. Ну и народ откликнулся. Кто-то вспомнил как с дедушкой ходили в лес, кто-то - как водочку закусывал солеными рыжиками, кто-то - как сосед съел условно съедобных свинушек и ослеп, кто что. Вот если б мне предложили что-то на эту тему написать, то я бы вспомнил Сашу "Кабана", который расстрелял в лесу грибников в камуфляже, спутав их с ментами. Но мне, слава богу, никто и не предлагал.
Самым запоминающим лично для меня в этот вечер оказался момент, когда на сцене прорывает канализацию и из символического унитаза начинает фонтанировать говно. Символическое говно символизирует молодой артист в ослепительно белом костюме, белой шляпе (типа, мы все в нем, а он в белом фраке), танцующий яркий и вдохновенный "танец какашки". С душой и от души.
И подумалось мне вдруг, что может станет этот актер когда-нибудь звездой, Лановым-Тихоновым и будет рассказывать в каком-нибудь ток-шоу о том, что его первая роль была роль вот этого.
А вдруг не станет, и это будет его единственная роль. Единственная и самая дорогая. "Вся наша жизнь - дерьмо, и мы его играем". А еще подумалось, что актер готовился же к ней, к роли своей, система Станиславского, все дела. А чем раньше был его персонаж, как оно стало таким, в чем двойственность и трагедия?
Хороший спектакль, заставляет размышлять о вечном, "надо брать". И судя по названию, там еще музыка неплохая звучала. Наверное. Но я не помню. Я такие мелочи не запоминаю.

Зато мы в области балета ...

Здравствуйте. Попал на премьеру балета Джона Нормайера «Стеклянный зверинец» по Теннесси нашему Уильямсу. Ну как попал. Купил билеты в театр, билеты в Гамбург, взял жену (то есть она меня взяла). И вот он, балет. Так как я тот ещё любитель и пониматель музыки, то моя рецензия будет не о падеде и гармониках. А об шуршании фантиков, зрителях, содержимого буфета и прочих мелочах, которые проходят мимо нормального театрального критика. Ещё раз повторю, что в детстве меня не взяли в секцию юного барабанщика ввиду отсутствия слуха, ритма и барабана. Так что делайте выводы сами.
Гамбург пахнет буржуазным духом, Рождеством, пряничными человечками, егермайстером-алтейкой и дождем. И глювайном.
Сразу скажу, что нам очень понравилось. Очень. И если вдруг этот балет приедет на гастроли в Россию, а они уже привозили балет «Пер Гюнт» на музыку Шнитке, то обязательно сходите.
Войдя в театр, мы сразу поняли, что вошли не только в театр, но и в состав того 1% настоящих ценителей искусства, приходящих в храм музыки в костюмах, платьях, туфлях на каблуках и т.д. А не потребителей зрелищ в кроссовках и джинсах. Во-вторых, на входе не было рамок металлоискателя, охранников, как будто мы не в театр пришли, а в гастроном у дома. Возможно, именно поэтому и проникают в партер люди в свитерах. Вы можете сделать логичный вывод, что и привычного мне буфета тоже не было. Ибо этот, не побоюсь крепкого слова, сброд вряд ли будет покупать бутерброды с икрой и коньяк Арарат три звездочки по ценам, эээ ... скажем выше рыночных.
Уже в 19.24 зал был полон. Все сидели на собственных местах и молча ждали начала. По залу даже не бегали «театральные бабульки» с попыткой сесть на любое свободное место, типа вдруг кто не пришёл. Нет, все сидели и ждали начала, и ровно в 19.30, как и написано в билетах, они начали. Ровно как написано. То есть все-все пришли вовремя, даже осветители и гобоисты. А как же ожидание? Томление? Предвкушение? Вот все эти замечательные чувства, которые можно выразить фразой «когда ж вы уже начнёте, черт вас подери!»
Про пьесу и сценическое ее воплощение я не спойлерю, как и обещал. Однако вдруг в самый такой момент, когда герои на сцене особенно сильно предавались депрессии и рефлексии, а Музыка наоборот зазвучала тише, в бельэтаже раздалось несмелое покашливание кхе-кхе, через несколько секунд с пятого ряда партера в ответ кха-кха! Тут же кто-то зашёлся кашлем на балконе. Это было похоже на игру разведок, этакую шифровку Алекс - Юстасу. Морзянка кашлем. Через пять минут зал кашлял, перхал, хрипел и т.п. со всех сторон. Распространение инфекции воздушно-дыхательным путём во всей красе. Даже я в какой то момент почувствовал желание прочистить горло как во времена своего тотального курения.
Это конечно же не инфекция, а какое-то психо-соматическое воздействие. Или нет. Тут двух мнений быть не может. Я было испугался, что зрители начнут задыхаться и впадать в кому, не дай бог, тем более что возрастной ценз среди моих соседей в большинстве был 65+. И только моя жена 25-. И актеры это почувствовали и тут же прямо на середине действия резко дали антракт. Главному герою пришлось застыть в прыжке, зато людей спасли. А в конце весь зал биссировал ровно три поклона. А потом дисциплинированно встали и пошли в гардероб. И я пошёл. Поехал в отель и лёг спать.
Вот всё, что я хотел рассказать об балете «Стеклянный зверинец» Гамбургского театра балета в постановке Джона Нормайера.

математическая задача

Я намедни придумал математическую задачу. Для какой-нибудь математической олимпиады школьников не знаю каких классов. Отличная задача. Одна проблема - решения не знаю.
А мне надо. Я объясню потом зачем.
Значит, задачка такая.
Девочка Элли из Канзаса идет в волшебных туфельках по желтой дорожке в Изумрудный город. Шагает уверенно, ноги ставит ровно и не косолапо. А длина шага у нее постоянная, скажем Lш. Идет и идет, не зная усталости. Как накаченный американский десантник, несущий знамя демократии в отсталые банановые диктатуры разных Бастинд, Асадов или Махатм Ганди. А желтая дорожка выложена одинаковой желтой плиткой. Любо-дорого смотреть. Причем больше дорого, чем любо. Если взглянуть на эту дорожку трезвым взглядом, то сразу понимаешь, как же похорошела страна жевунов (мигунов, прыгунов, шмыгунов, а особенно дрыгунов, медведев и лавров) при Великом Гудвине.
В длину плитка в ширину дорожки, а в ширину она, скажем Lпл. То есть у нас в условиях есть уже две L: Lш и Lпл.  А бог, да не будь он упомянутый всуе, любит троицу. Поэтому добавляем еще в условие Lвт – длину волшебных туфелек. Опускаем, что американские размеры не совпадают с нашими. По секрету скажу: наши больше! Ура! Да точно больше. Я выяснял, у наших есть еще небольшой зазор на ногти.
И вот девочка Элли идет по дорожке. А дорога эта не кончается никогда. То есть бесконечная. Это легко объяснимо: во-первых, путь к демократии вечен; во-вторых, никакого Изумрудного города на самом деле не существует; в-третьих и в самых главных, жена Великого Гудвина не может остановить работу своего заводика по производству желтой плитки. Причем он, завод, делает эту плитку (а рабочие укладывают) быстрее, чем Элли с Тотошкой, и даже Железный дровосек по ней передвигаются.
Таким образом, дополняем условия задачи тем, что дорожка бесконечная.
Как я уже говорил, Элли из Канзаса. И как обычная девочка из Канзаса ходит к психотерапевту. То есть могла бы ходить, если б в данный момент не шла бы по бесконечной желтой дорожке, сложенной из плит шириной  Lпл ,в волшебных туфельках длиной Lвт равномерными шагами длиной Lш. И этот бы доктор мог бы лечить ее от навязчивого состояния считать сколько раз при ходьбе она, Элли наступит на стыки между плитками, а сколько раз нет. Но пока она не у врача, то соответственно ее никто и не лечит, она соответственно не принимает лекарство, а идет и считает. В результате ее точных подсчетов выяснилось, что у Элли обсцессивно-компульсивное расстройство (потому что нет иных причин заниматься такими подсчетами), а еще она наступает на швы (стыки) в среднем каждым третьим шагом.
Вопрос. Какое должны быть между собой отношение Lпл, Lш и Lвт чтобы при ходьбе, чтобы каждый третий шаг приходился на шов?
Друзья, кто-то из вас сам ходил в физико-математическую школу, у кого-то дети ходят, помогите решить задачу. Этим вы поможете мне гордо смотреть вперед, а не под ноги, считая швы на плитке, да будь проклят ты, Сергей Семенович Собянин.

я не помню своего детства

Я не помню своего детства.
И всегда удивлялся тем, кто помнит. И рассказывает об увиденном внезапно перед ним свете; об шевелящихся огромных отростках, оказавшимися впоследствии пальцами акушерки, одетой в сатиновый халат; об первом прикосновении к материнской груди; об причудах воспиталки Люси с детского сада, об еще много о чем…
Лично я своего детства не помню. Хотя лучше было бы забыть зрелые годы. Потому что мне кажется, что детство у меня было счастливое, - я был юн и замечательно агукал в коляске. У меня наверно была коляска. Я не помню. У папы была кинокамера, на которую по праздникам или в будни он снимал всю нашу семью. Удивительно, но эти пленки сохранились, и я даже их оцифровал. Но я все равно ничего не помню. Это просто мальчик в нелепой ретро одежде идет на лыжах, или ест вареники, или просто бежит с правой части кадра в левую. Наблюдаешь со стороны, как из своего астрального тела за своим физическим. Умение наблюдать за собой со стороны – есть очень хороший навык, или даже компетенция, как говорят эффективные менеджеры, воспитанные в недрах МВА инопланетным разумом. Приходит на работу, или едет по этапу в «столыпине», или ходит по магазинам с женой не я, а какой-то абстрактный герой абстрактного фильма, провалившегося в прокате. Возвращаешься же в себя только перед ужином. Отличный навык, завидуйте молча!
Я не помню своего детства. Я это говорил уже? Ну, извините. Зато я помню ощущение детства. И чувства.
Чувства, когда тебе семь лет, и взрослые пацаны зовут тебя играть в хоккей. Единственное, о чем ты думаешь в тот момент, что надо одеться и выскочить во двор быстро и незаметно от домашних, особенно от брата. Потому что по дороге к двери можно наткнуться на него, уткнувшегося в нашу настольную, а скорее напольную из-за размера книгу «АТЛАС ОФИЦЕРА». Мы открывали ее на любой странице и начинали разыгрывать сражения. Вот, например, открываются Пунические войны, - и сразу один из нас, водрузившись на слона из подушек, шел Ганнибалом через Альпы с криком «На Рим!», а второй размахивал тапком «Карфаген должен быть разрушен!» Все наши разыгранные исторические сражения заканчивались одинаково – банальной дракой.
А от отца я прятался, потому что звали меня играть только вратарем, и моей спортивной формой были отцовские валенки. Они были мне ровно по пояс, в них для увеличения защитного эффекта запихивалось тряпье, или то, что мне в тот момент казалось тряпьем. Быстро и тихо. А еще надо бежать в этих валенках с четвертого этажа, бежать, когда нога сгибается внутри обуви, не касаясь ее. Шапка на голове, а еще ушанка в руке вместо ловушки. Ушанка была братова, и брать ее мне категорически не разрешали.
И вот я уже на площадке, надеясь, что нормальные вратари, у которых даже есть клюшка, естественно самодельная, не пришли. А то, что из всей малышни выберут меня, я не сомневался. Ну не Димку же Вишнякова, он, как ему гол забивают, сразу от обиды и общего расстройства начинал рыдать, да так громко, что из соседнего детского сада на ор прибегала его бабушка. Она работала в саду сторожихой, дворничихой и поваром одновременно, но прибегала всегда с метлой, и никогда с поварешкой. С криком «Я вам покажу, ироды!» она однажды щелчком метлы отправила шайбу через проволочную загородку на крышу одноэтажного ателье. Не бабушка, а Легенда № 5. Потому что необъятная грудь. Димку брали играть в самом крайнем случае. Не брали и Валерку Крижевского из-за его фирменных канадок, которые привез откуда-то из неведомого для мальчишек сказочного рубежа его папа-внешторговец. Валерка приходил на площадку с настоящей клюшкой, доставал специально принесенную пластинку жвачки и, видимо, насмотревшись на канадских профессионалов из только закончившейся великой серии 1972 года, начинал жевать. Несмотря на то, что половина игроков той команды жила в бараках нашей рабоче-хулиганской Благуши, никто Валерку не бил. Но и в команду старались не брать.
В голове радостно звучит «эй вратарь, готовься к бою, часовым…», и тут в середину этой головы на ноте ля прилетает каучуковый диск весом 163 граммов, именуемый шайба (я специально в гугле посмотрел вес). Мне напрочь отшибло память и вышибло дух, но я не упал; я стоял как вкопанный, из сломанного носа во вратарскую площадку капала кровь. Вокруг стояли пацаны и с интересом ожидали продолжения.
- Ты как?
- Я? Как?
И тут некстати или, наоборот, весьма кстати влез Димка:
- Тебя заменить?
Простой вопрос казалось бы, а встряхнул и вернул к жизни похлеще банки нашатыря. Меня заменить? Фига вам! Эта вратарская полита моей кровью, и я не уступлю никому не пяди этой земли. Какая же чушь наполняла мою голову (судя по пафосу, у меня было не легкое, а тяжелое сотрясение мозга).
Часовым ты поставлен, часовым ты… Музыкальная фраза медленно повторяется и повторяется, часовым ты поставлен, хотя стоять тебе трудно, ноги внутри валенок подогнулись, и позорно не падаешь навзничь исключительно из-за того, что края папиных валенок впились тебе в пах и попу, а сам ты замер в одной шаткой единственно возможной позе. Часовым ты поставлен… Вытираешь лицо импровизированной ловушкой, а игроки твоей команды костьми ложатся, но охраняют от бросков не столько ворота, сколько вратаря. И даже соперники прицельно бросали мне точно в мокрую от крови ушанку. Часовым я поставлен, часовым ты поставлен, час… Час. Играли час. И это был час моего триумфа. Я мало что понимал, меня тошнило, но я держался. Ведь часовым я встал, я сам встал и стал часовым. Вечер подкрадывался давно и неумолимо, и уже не очень видно моей обидчицы-шайбы.
Я даже не заметил, что игра закончилась, а старшие пацаны договариваются, кто из них меня отведет домой, дружески хлопая по плечу. От каждого такого хлопка к горлу подкатывает не только незримый комок гордости, но и вполне осязаемая недопереваренная часть обеда, а цвет лица зеленеет даже через размазанную кровь. Больше всех суетится Димка:
- Я знаю, где он живет. Я вам покажу. Я в солдатики у него играл. И еще карта Чукотки в комнате на стене геологическая висит.
Димка зачем-то вываливал кучу никому не нужных подробностей, но мне было не жалко для него лучей моей славы. Пусть греется, мы ж друзья. Хотя было мне, как говорила моя бабушка Миля в минуту любой неопределенности «что-то не хорошо», я почему-то многое помню. Как тени падали на снег, как сигналил троллейбус у МАМИ, как вдруг подошел Валерка с неслыханным:
- Жувачку  будешь?
И медленно достал изо рта еще сохраняющий запах и возможно даже сладость и вкус бубльгум. И тут меня стошнило. Жеванный комок, который по-братски протягивал Валерка, был совсем не причем, просто совпало. Но авторитет мой укрепился на небывалой высоте. Авторитет человека, не просто отказавшегося от заморской вожделенной жизни, а гордо наблевавшего на нее.
Прошло десять лет. Семейная горбинка после еще нескольких попаданий разных предметов в переносицу превратилась в не пойми что. Меня уже не зовут играть в хоккей, а папа выписывает для меня не газету «Советский спорт», а журналы «Квант» и «Техника молодежи». Десятый класс, и на Всесоюзной олимпиаде школьников по математике я триумфально не смог довести решение пятой все решающей самой «тяжелой» в плане баллов задачи до логического конца. Если честно, то я тупо пялился на буквы и математические знаки и не смог довести решение даже до логического начала. Я верил тогда и продолжаю верить сейчас, что виною этого было то самое сотрясение мозга, та самая шайба, пущенная рукой давно забытого мной мальчишки, той самой малости, двух или больше миллионов погибших десять лет назад нейронов, всего этого мне и не хватило. И эту олимпиаду, а вслед за ней и Международную выиграл Григорий Перельман. Да-да, тот самый Григорий Перельман, который гипотеза Пуанкаре, который отказ от премии и так далее.
А мог быть я, если б не та злосчастная шайба.
И вот недавно, уже в возрасте седых волос эта история окончательно закольцевалась. В большой общей камере на 50 человек старейшего Московского СИЗО телевизионная новость об отказе математика Григория Перельмана от лимона баксов вызвала однозначную и единодушную реакцию среди ее обитателей:
- Вот дебил!
- Идиот конченый!
- Мудак!
- Олигофрен!
И так далее. А на экране телевизора нелепый небритый бородатый человек в сапогах и штормовке идет собирать в Колпинском лесу среди обрывков бумаги, битых бутылок и брошенных целлофановых пакетов условно съедобные свинушки. Он отказывается от денег, от интервью, он просит оставить его в покое и не мешать ему. И тут что-то в моей голове перемкнуло (возможно, сыграло роль отсутствие именно тех самых убитых шайбой нейронов), - на его месте должен быть я, я лучше собираю грибы, я умею отличать ложный опенок от ложного козленка. Я должен быть в лесу на вершине славы, а не в Бутырке на пятом корпусе. И я бросаюсь на защиту моей непрожитой жизни в лице этого странного и на первый взгляд беззащитного Григория Перельмана:
- Пацаны! Вот вы же все намного умнее этого поца и такой херни ни за что?
- Да. А то. Точняк.
- А хер ли вы тогда эту сраную гипотезу Пуанкаре сами не разгадали?!
Это был мой последний перелом носа. Мог быть. А на самом деле ребята просто подошли поинтересоваться, какие еще задачки на мильон есть для них у человечества. Рассказал про великую теорему Ферма. Взяли тетрадь и ручки, ушли думать. У них было десять классов образования на троих. И впереди двадцать три года строго. Но я верю, что у них получится.
Лязгнула кормушка, показалось лицо продольного, фальшиво насвистывающего какой-то мотив. Но я узнал мелодию:
… Эй, вратарь, готовься к бою, часовым ты поставлен у ворот…
Часовым он поставлен.
Кто-то где-то поставлен часовым…

Галопом по Европам. Часть 3

Мы в Молдове жили у товарища в деревне. Прям в настоящей деревне: куры, корова, навоз, вода в колодце и сортир типа сортир на улице. Ничего особенного, так многие живут, и не только в Молдове. Но некоторые любопытные детали, - село, а в Молдове везде именно села, то есть с церковью, было украинское.
Собственно, в округе несколько сел украинско-русских, так вот в местных школах молдавский язык преподают как иностранный, а обучение ведется на русском или украинском. И ничего.
В селе кроме традиционного православного храма еще три новеньких молельных домов: адвентисты (или как их называют там субботники), иеговисты и пятидесятники. Всем адептам помогают из США чуть-чуть, может оттого и паства у всех есть. По моему мнению, если уж дают что-то, то получать надо во всех трех общинах, ведь, как говорится, бог один (с ударением на второй слог).
Очень много поденных рабочих, то есть нанимающихся куда придется с поденной оплатой. В моей памяти учебнике истории таких людей называли раньше батраками. В принципе, приватизация земли, а это основной актив в сельскохозяйственной стране, шла похоже на Россию. Землю раздали колхозникам.
Только в России земля где мытьем, где катаньем в итоге попала к крупным агрохолдингам и лендлордам, чуток осталась у фермеров; а в Молдове земля оказалась у "лидеров" как их тут называют. Это такие кулаки, потихоньку скупившие земли соседей. Лидеры, то есть люди на которых надо равняться? Да ту все готовы равняться, но земля, блин, закончилась отчего-то. На лидере.
Теперь в каждом селе кроме официального старосты-примаря есть и такой "лидер", который дает работу, помогает школе, устраивает праздники и т.д. И кстати, все обработано, - пшеница, подсолнечник, соя, рапс, овощи и бахча; кое-где высажены молодые сады, то есть на надолго люди укрепляются.
Как помнится, в моем детстве говорили, что Монголия шагнула из феодализма сразу в социализм, а вот тут страна шагнула тоже широко и размашисто.
А главное, вода в колодце вкусная аж зубы ломит.



В Москве было бы "Мальчик в лопухах", а тут "Лопух в подсолнухах". Как у Ван Гога, только у него ухо отрезано.

Что-то у меня про Молдову получилось как-то отстранено и с не присущим мне снобизмом, взгляд сверху такой получился как от умудренного всезнайки. А я не такой!

Collapse )